Сенека слушал стоика Аттала в юности и вспоминает об этом в сто восьмом письме к Луцилию.
Приходил он, по собственным словам, первым и уходил последним. Аттал требовал не рассуждений о добродетели, а перемены в укладе, и говорил о лишнем так, что после лекции хотелось от него избавиться.
Сенека перечисляет, что вынес оттуда. Устрицы и грибы он бросил тогда же: это не пища, а приправа, которой заставляют есть уже сытых. Благовония бросил тоже, заметив, что лучший запах у тела — никакой. Вина стал избегать. Спать начал на жёстком.
Дальше идёт признание, которое и делает письмо интересным. От многого он потом отступился. Остались привычки, к которым он привык настолько, что уже не считал их воздержанием: он не ел устриц и грибов до конца жизни, не потому что боролся с собой, а потому что перестал их хотеть.
Из Аттала он приводит и отдельные мысли. Приятнее приобретать друга, чем иметь его, как художнику приятнее писать, чем написать. Память об умерших друзьях бывает сладкой на горький лад — так сладки бывают некоторые яблоки, так приятна горечь в вине.
Кончил Аттал плохо. Сенека сообщает вскользь, что учитель его был отправлен в изгнание — при Сеяне, за то, что был слишком независим для тех лет.