Об этом Сенека рассказывает сам, в сто восьмом письме к Луцилию, вспоминая молодость.
Учитель его Сотион приводил два довода против мясной пищи, и второй Сенека считал сильнее.
Первый — пифагорейский: души переходят из тела в тело, и, поедая животное, можно съесть родственника.
Второй — от римского философа Квинта Секстия. Человеку хватает пищи и без убийства; а привычка находить удовольствие в разрывании плоти воспитывает жестокость.
Сенека бросил мясо и продержался год. Тело, пишет он, стало легче и подвижнее, а ум яснее. Тут же он оговаривается, что не берётся утверждать, отчего именно.
Отказаться пришлось из-за отца.
Шло правление Тиберия, и как раз тогда изгоняли из Рима чужеземные обряды. Воздержание от животной пищи считали признаком принадлежности к ним.
Отец, ненавидевший философию, попросил вернуться к обычному столу. Сенека уступил без большого труда и признаётся, что убедить его было нетрудно.
Кое-что он всё-таки оставил себе на всю жизнь.
Не ел устриц и грибов: это не пища, а приправа, побуждающая есть сытых. Не пользовался благовониями: лучший запах для тела — отсутствие запаха.
Вина он тоже не пил, тёплых бань избегал и спал на жёстком.
Заключает он письмо так. Юношей я легко отказывался от многого; философия научила не тому, чтобы иметь мало, а тому, чтобы малого хватало.