Аттал был стоическим философом I века, учителем юного Сенеки. Своих сочинений он не оставил, и всё, что мы о нём знаем, дошло через Сенеку, который цитирует и пересказывает его слова в «Письмах к Луцилию». По этим отрывкам видно, как преподавал Аттал и чему учил.
Школа, которую осаждали
О жизни Аттала сведений почти нет: ни места рождения, ни дат, ни сочинений. Сенека называет его «наш Аттал», философом и стоиком (Письма 9, 63, 67). В письме 108 он вспоминает, как студентом ходил к нему. По словам Сенеки, он с товарищами «осаждал школу», приходил первым, уходил последним и даже во время прогулки звал учителя на разговор. Аттал не отказывал: он был «не только готов к ученикам, но и доступен».
Из этого письма известно, как Аттал понимал занятия. По Сенеке, он говорил, что у учителя и ученика цель общая: один хочет приносить пользу, другой хочет продвигаться. Человек, приходящий к философу, должен каждый день уносить с собой что-нибудь хорошее. Сенека объясняет мысль образами: кто идёт по солнцу, тот загорает, даже если шёл не за этим, а кто посидел в лавке с благовониями, уносит с собой запах.
Бедность и строгость к вещам
Сенека в том же письме (108.13–14) пишет, что Аттал был убедителен, когда говорил против пороков и заблуждений. О себе он говорил, что царь, и Сенеке казалось, что тот больше, чем царь: он мог судить правителей. Когда Аттал начинал хвалить бедность и показывать, что всякая вещь сверх нужды только тяжёлый груз, Сенеке хотелось уйти из школы нищим. Когда он высмеивал удовольствия и хвалил чистое тело, скромный стол и ум, свободный от лишнего, Сенека готов был ограничить себя в еде.
От этих занятий у Сенеки осталось несколько привычек. Он на всю жизнь отказался от устриц и грибов, пишет он в 108.15, потому что это лакомство для сытых. Аттал хвалил жёсткий тюфяк, который не подаётся под телом, и Сенека пользовался таким же даже в старости (108.23). Вегетарианство, которое иногда приписывают Атталу, Сенека связывает с Сотионом: тот рассказывал о Пифагоре и Секстии, и юноша целый год не ел мяса, пока отец не уговорил его вернуться к прежней пище (108.17–22). О воздержании мы подробнее пишем в гайде о добровольном дискомфорте. О Сотионе есть отдельная справка про Сотиона Александрийского.
Изречения Аттала
В девятом письме Сенека приводит слова Аттала о дружбе: приятнее заводить друга, чем иметь его, как художнику приятнее писать, чем смотреть на написанное. В письме 81 Сенека передаёт его мысль о неблагодарности: злоба сама выпивает большую часть собственного яда. Яд змей вреден другим, а яд злобы остаётся в том, кто им владеет.
В письме 72 Аттал сравнивает человека, который ждёт милостей судьбы, с собакой, которой хозяин бросает куски. Пёс ловит пасть и тут же проглатывает кусок, ожидая следующего, и так же мы глотаем то, что бросила судьба, без радости. Сенека добавляет, что мудрец полон и не знает такой жадности.
В письме 63 Аттал говорит о памяти об умерших друзьях: она приятна, как кисло-сладкие яблоки или очень старое вино, у которого вкус горчит. Спустя время всё, что мучило, уходит и остаётся чистое удовольствие. Сенека отвечает, что думает иначе: память о покойных друзьях сладка для него без горечи, ведь он имел их, зная, что может потерять. Тема подробно разобрана в гайде о потере.
В письме 67 Аттал заявляет: лучше пусть судьба держит его в своём лагере, чем среди удовольствий. Его могут мучить, он вытерпит мужественно, и это хорошо. Сенека замечает, что Эпикур назвал бы это «сладким», а он сам не станет давать суровому делу мягкое название.
Самое длинное место о богатстве в письме 110. Аттал рассказывает, что богатство долго обманывало его. Он видел пышное выставление богатств: серебро, золото, ткани, доставленные издалека, толпы красивых рабов. «Что это, как не подстрекательство желаний, которые и так раздражены?» Он ушёл оттуда с меньшей жадностью, чем пришёл, и стал презирать богатство. Потом он напоминает, что вода и ячменная похлёбка тоже зависят от чужой воли, а свободен тот, над кем судьба не имеет никакой власти. Если не желать ничего, можно спорить о счастье с самим Юпитером.
Что читать
Слова Аттала Сенека приводит в «Письмах к Луцилию»: 9.7, 63.5, 67.15, 72.8, 81.22, 108.3–4 и 13–15, 108.23, 110.14–20. Начать лучше с письма 108, где Сенека вспоминает школу. Письмо 110 даёт самый длинный пересказ его слов. Об учителях Сенеки рассказывают биографии Мириам Гриффин (1976) и Эмили Уилсон (2014), а о том, как Сенека использует чужие слова в письмах, пишет Брэд Инвуд в «Reading Seneca» (2005).
Был ли Аттал стоиком?
Да. Сенека прямо называет его стоиком: «Attalus Stoicus» в письме 67. Сенека ссылается на него как на своего наставника. Об учителях Аттала, его месте внутри школы и расхождениях с ортодоксией источники молчат. В пересказах Сенеки он хвалит бедность, презирает богатство и советует мужество перед судьбой, и всё это согласуется со стоической этикой. Большего о нём сказать нельзя, потому что своих текстов он не оставил.