Пьетро Бембо был венецианским аристократом, секретарём папы Льва X и кардиналом. Занимал он должности, а известен другим: он решил спор о том, на каком языке следует писать по-итальянски.
Спор был настоящим и практическим. Италия говорила на десятках наречий; единого литературного языка не существовало. Предлагались варианты: писать на языке двора, писать на живой флорентийской речи, писать на смеси лучшего из разных областей.
«Рассуждения в прозе о народном языке» 1525 года предложили другое. Образцом должен быть не сегодняшний язык, а язык XIV века — Петрарка в стихах, Боккаччо в прозе. Довод: живая речь меняется и различается по местностям, а образец должен быть неподвижен. Иначе не на что опереться.
Италия приняла именно это. Итальянский литературный язык на несколько веков стал языком, на котором никто не говорил. Выученным, книжным, отстоящим от разговорного дальше, чем в любой другой большой европейской стране. Академия делла Круска, составившая первый словарь, работала по этому принципу.
Оценивают решение по-разному до сих пор: язык получил устойчивость и потерял связь с речью.
Опору следует искать в том, что не меняется. Правило вполне стоическое, применённое к языку, — и давшее ровно те последствия, которых от него следовало ждать.