Флоренция, 27 января 1302 года. Данте в этот момент в Риме, в составе посольства. Ему тридцать семь лет, он только что побывал приором — одним из шести правителей города — и успел нажить врагов на обоих флангах флорентийской политики.
Обвинение было денежным: вымогательство, взятки, растрата городских средств. Приговор — пять тысяч флоринов штрафа, два года изгнания, пожизненное отстранение от должностей.
Штраф он не заплатил и на суд не явился. 10 марта того же года его вместе с четырнадцатью другими приговорили к сожжению живьём в случае поимки.
Он не вернётся. Никогда.
Он будет скитаться двадцать лет — по дворам итальянских сеньоров, в Вероне, в Равенне. Будет писать трактаты о языке и о монархии. Будет надеяться на амнистию — безуспешно. В 1315 году Флоренция объявила прощение изгнанникам на условии: заплатить пеню и пройти обряд покаянного приношения — в бумажной митре, со свечой, в церкви Иоанна Крестителя.
Данте отказался письмом. Такова ли слава возвращения Данте на родину, спрашивает он, после почти пятнадцати лет изгнания? Нет, отец мой, это не путь возвращения. Но если найдётся другой, не унижающий славы и чести Данте, я приму его без промедления. А если во Флоренцию не входят таким путём, то я не войду туда никогда.
И дальше: разве не всюду я буду видеть солнце и звёзды? Разве не смогу размышлять о драгоценнейших истинах под любым небом, не отдав себя прежде на позор народу и городу?
В изгнании он пишет «Божественную комедию». Помещает туда своих врагов в ад — с хирургической точностью, по имени и фамилии.
Про сам опыт изгнания сказано в семнадцатой песни «Рая», устами его прапрадеда Каччагвиды.
Ты оставишь всё, что любишь больше всего; и это будет первая стрела, которую выпускает лук изгнания. Ты узнаешь, как солон чужой хлеб и как тяжело подниматься и спускаться по чужим лестницам.
Приговор 1302 года городской совет Флоренции отменил голосованием в 2008 году. Против было пять голосов.