Проводником по Аду и Чистилищу Данте выбрал Вергилия — поэта, умершего за девятнадцать лет до рождения Христа.
Выбор этот у него не поэтический, а богословский, и последствия он продумал.
Вергилий помещён в Лимб — первый круг, где нет мучений, а есть только вздохи. Там же благородный замок, где сидят Гомер, Гораций, Овидий, Лукан, а поодаль Аристотель, которого Данте называет учителем знающих, Сократ, Платон, Евклид, Птолемей, Сенека, Аверроэс.
Вина их одна: они жили до крещения или помимо него. Данте формулирует это без смягчения — они не грешили, и этого мало.
Тем не менее именно Вергилий ведёт героя через тридцать четыре песни Ада и почти всё Чистилище. Разум доводит докуда может.
Оговорку Данте всё же сделал, и в неожиданном месте. В Чистилище он выводит римского поэта Стация, который объявляет, что был тайным христианином, обращённым чтением самого Вергилия, — и что тот, неся светильник за спиной, освещал дорогу идущим следом, а сам шёл в темноте.
Исторических оснований для крещения Стация нет; это Данте придумал.
Расставание описано в тридцатой песни «Чистилища». Появляется Беатриче, Данте оборачивается сказать об этом Вергилию — и обнаруживает, что того нет.
Дальше идут три строки, где имя повторено трижды: Вергилий, Вергилий, Вергилий, которому я себя предал ради спасения. Ушёл он, не попрощавшись, и герой плачет.
Писал это Данте в изгнании, из которого не вернулся. Вергилий тоже умер не там, где хотел, — по дороге домой из Греции, не докончив «Энеиду» и завещав её сжечь.