Зима, лагерь на Дунае. Дым походных костров стелется низко, мороз прижимает его к земле. После победы над маркоманнами в лагерь приводят пленных, и вождя ведут к шатру командующего: связан, но не сломлен, судя по тому, как держит подбородок.
Говорят через переводчика. Медленно: каждая фраза идёт туда и обратно, теряя что-то по дороге.
Позже, при свете масляной лампы, Марк запишет в «Размышлениях» мысль, к которой возвращается годами. Встретив трудного человека, напомни себе, что и он поступает по своему пониманию блага.
За этим стоит расчёт. Человек, сжигавший римские деревни, делал это по собственной логике блага: ради своего племени и своей земли. Логика может быть неверной целиком. Но она есть, и она человеческая. Кто это понимает, воюет иначе — без ненависти, застилающей зрение хуже дыма.
Марк проводит на этой войне больше лет, чем рассчитывал. Против людей, которых считает разумными существами той же природы, что и он сам. Между его шатром и шатром вождя, которого к нему привели, разницы в этом смысле почти нет. Разница в том, кто на этот раз победил.