Зима, лагерь на Дунае. Дым походных костров стелется низко — мороз прижимает его к земле. После победы над маркоманнами в шатёр к Марку Аврелию приводят пленного вождя: связан, но не сломлен, судя по тому, как держит подбородок.
Говорят через переводчика. Медленно: каждая фраза идёт туда и обратно, теряя что-то по дороге.
Позже, при свете масляной лампы, Марк запишет мысль, которую потом отнесут к этим месяцам: «Когда встречаешь трудного человека — напомни себе, что и он действует из своего понимания правильного».
Это не мягкотелость. Это точный расчёт: человек, сжигавший римские деревни, делал это по собственной логике блага — ради своего племени, своей земли. Логика может быть неверной целиком. Но она есть, и она человеческая. Кто это понимает, воюет иначе — без ненависти, которая застилает зрение хуже любого дыма.
Марк проводит на этой войне больше лет, чем рассчитывал, — против людей, которых искренне считает разумными существами той же природы, что и он сам. Между шатром императора и шатром вождя, которого в него привели, разницы в этом смысле почти нет. Разница только в том, кто в этот раз победил.