В «Энхиридионе» есть место, где Эпиктет неожиданно мягок — мягче, чем ждёшь от человека, вечно требующего дисциплины суждения.
Глава шестнадцатая. Когда увидишь плачущего в горе — оттого что уехал сын или пропало имущество, — не спеши сказать себе, что беда его мнимая. Раздели с ним его сетование, а если случится, то и простонай вместе с ним. Но смотри, не простонай внутри себя.
Различение здесь тонкое и важное. Ученику, у которого умерла сестра, не нужно объяснять, что смерть безразлична и скорбь есть ошибка суждения. Даже если это верно, сказано это будет не вовремя.
Стоики не учат бесчувственности. Они разделяют первое движение — непроизвольную, животную реакцию — и уже выбранное отношение к ней.
Первое движение, горе, нормально и неотвратимо, как дождь. Второй шаг, работа с суждением, — дело выбора.
Но второй шаг делают не сейчас, пока горе свежо. Сейчас — присутствие рядом, без слов и без диагноза.
Самая жёсткая система в живых руках оказывается мягче собственных формулировок. Эпиктет, судя по этой главе, знал это и записал прямо.