Двадцать третья беседа третьей книги разбирает, зачем люди ходят слушать философов, и разбирает недоброжелательно.
Эпиктет спрашивает воображаемого лектора: чего ты хочешь? Чтобы слушатели восхищались тобой. И тут же переводит это на язык дела: значит, ты не философ, а чтец, и явился не лечить, а нравиться.
Дальше идёт место, которое из этой беседы и запомнили.
Школа философа, говорит он, есть врачебная. Уходить из неё надо не с удовольствием, а с болью. Ибо приходите вы туда нездоровыми: один с вывихнутым плечом, другой с нарывом, третий со свищом, четвёртый с головной болью.
Перечень тут медицинский, и продолжение тоже. Он спрашивает: а мне садиться перед вами и произносить изящные мысли, чтобы вы вышли, похвалив меня, и унесли вывихнутое плечо таким же, каким принесли?
Отсюда и его требование к слушателю. Ты пришёл не за тем, чтобы услышать нечто верное, а за тем, чтобы что-то в себе исправить. И если после урока тебе стало приятно, урока не было.
Требование это он предъявлял и себе. В тех же «Беседах» он говорит ученикам: я не мудрец и не выдаю себя за него, и указывает на себя как на человека, который тоже ещё лечится.
Врачебное сравнение стоики любили. Хрисипп написал целую книгу о лечении страстей, а Цицерон, излагая её, назвал философию врачеванием души.