В третьей книге «Бесед» записан разговор с римским чиновником — надзирающим за свободными городами Греции. Арриан отмечает, что тот был эпикурейцем.
Эпиктет начинает не со спора об учении, а с должности.
Ты поставлен управлять людьми. Разбирая тяжбы, ты будешь говорить им, что законны только те удовольствия, которые не мешают наслаждению других? И станешь их за это наказывать?
Дальше он переходит к семье.
У тебя есть дочь. Хочешь ли ты, чтобы она рассуждала так же, как ты? Чтобы считала главным собственное удовольствие и распоряжалась собой соответственно? Если она станет говорить тебе то, что ты говоришь на своих чтениях, ты одобришь?
Ответа в записи нет.
Эпиктет добавляет: ты выучился, что смерть — это ничто, и что боги ни о чём не заботятся. Выучись же и тому, к чему это приведёт в доме и в городе, где все примут твоё учение.
И заключает: не для того ли ты пишешь такие сочинения, чтобы твои собственные дети им не следовали?
В конце беседы гость поднялся и вышел.
Эпиктет обращается к оставшимся: вот всё, что мы можем сделать. Речь и не должна убеждать всякого; она подобна врачебному средству, которое действует не на всякую болезнь.
О таких приезжих у него сказано в другом месте прямо. Многие являются послушать, как слушают в театре. Врач, к которому пришли не лечиться, а полюбоваться его слогом, ничем помочь не может.