Платон в третий раз садится на корабль до Сиракуз. В первый раз, много лет назад, старший Дионисий продал его в рабство после неудачного спора о тирании — друзья выкупили. Во второй раз молодой Дионисий Младший заинтересовался философией, вдохновил Платона надеждой на настоящего философа-правителя — и быстро охладел, увязнув в дворцовых интригах.
Теперь Платону уже за шестьдесят, и он снова плывёт — потому что тиран снова просит вернуться, а ученик и друг Дион настаивает: в этот раз всё иначе, в этот раз получится.
Не получается и на этот раз. Дионисий Младший подозрителен, окружение плетёт заговоры, Платона фактически держат под надзором, и лишь вмешательство влиятельных друзей позволяет ему в итоге уплыть обратно, избежав участи худшей, чем простое разочарование.
Он возвращается в Афины и в «Седьмом письме» подводит итог всей затее прямо, без самообмана задним числом: несчастья государств прекратятся только тогда, когда философы станут правителями или правители — философами, но история с Сиракузами показала, до чего трудно исполнить эту формулу на практике, сколько бы раз её ни повторяли.
Аристотель позже станет воспитывать Александра Македонского — и чем обернётся Александр, известно всем. Сенека будет советником Нерона — и Нерон убьёт сначала мать, потом бывшего учителя. Паттерн повторяется слишком часто, чтобы счесть его случайностью: философ хочет применить идею к реальности, реальность сопротивляется и обычно побеждает, компрометируя философа или изгоняя его.
Марк Аврелий столетия спустя станет редким исключением — но лишь потому, что оказался правителем, который читает философию, а не философом, которого пытаются сделать правителем. Возможно, только в этом порядке вещей всё и способно сработать.