Диоген Лаэртский приводит короткий обмен.
Платон упрекнул человека, игравшего в кости. Тот ответил, что играет по мелочи. Платон сказал: но привычка не мелочь.
Мысль эта у него не случайная острота, и в «Законах» она развёрнута до неудобного вывода.
Там Платон разбирает детские игры и требует, чтобы они не менялись. Довод такой: дети, привыкшие к новизне в играх, вырастут людьми, которым новизна нравится сама по себе. Такие переменят и обычаи, и законы, и не заметят, как это произошло.
То же он говорит о музыке. Нельзя вводить новых ладов, не поколебав государственных устоев, — потому что через слух перемена доходит до нрава.
Отсюда и общее правило, которое он повторяет несколько раз. Всё решается тем, к чему человек приучен с малолетства; воспитание есть привычка, а не наставление.
Читается это сегодня скверно: в «Законах» из того же принципа выведены цензура поэтов, надзор за играми и запрет на новшества.
Сам Платон противоречия тут не видел. У него привычка была не мелочью именно потому, что из неё складывается всё остальное, — и он последовательно вывел, что тогда её нельзя отдавать на волю случая.