«Постороннего» Камю пишет быстро — точные сроки работы историки так и не установили, но рукопись уже готова к 1940 году. Ему двадцать семь.
Первое предложение: сегодня умерла мама. Или, может быть, вчера — не знаю точно.
Это предложение нарушает почти все привычные правила. Смерть матери — и рядом равнодушное «не знаю». Мерсо, главный герой, не испытывает того, что положено испытывать в такой момент по всем неписаным правилам. Не потому что жестокий по природе, а потому что честный: он чувствует ровно то, что чувствует, а не то, чего от него молчаливо ждут окружающие.
Камю признаётся, что Мерсо — его любимый персонаж именно за эту неудобную честность. Человек, отказывающийся лгать о собственных чувствах даже из вежливости, оказывается в глазах общества опаснее настоящего преступника, солгавшего умело.
Книга написана почти протокольным стилем — короткие предложения, никаких украшений, никаких психологических пояснений от автора за спиной героя. Жара. Солнце. Выстрел. Суд, где Мерсо судят скорее за неправильные чувства, чем за само убийство.
Опубликована в 1942 году — вместе с эссе «Миф о Сизифе». Обе книги выходят в оккупированном Париже и обе понимаются читателями как что-то важное почти сразу, без долгого созревания репутации.
Из «Мифа о Сизифе» при печати изъяли главу о Кафке: издавать разбор еврейского автора в оккупированном Париже было нельзя. Камю заменил её главой о Достоевском, а изъятую напечатал отдельно в журнале.
Позже, в предисловии к американскому изданию, он объяснил героя одной фразой: Мерсо не отказывается играть по правилам, он отказывается лгать.