Дописав «Логико-философский трактат», Витгенштейн верит, что главные вопросы философии решены и заниматься ею дальше незачем. На несколько лет он уходит из неё совсем: работает сельским учителем в австрийской деревне, потом садовником при монастыре, пытаясь начать жизнь заново вне университета.
Проходит несколько лет. Он возвращается в Кембридж и обнаруживает, что старые вопросы не закрылись. Переменилась форма, в которой их имеет смысл задавать.
Фалес спрашивал, из чего состоит всё сущее. Через двадцать пять веков физики спрашивают о том же, только на языке полей вместо воды и огня.
Сократ спрашивал, что такое добродетель и как жить правильно. Ответа, который убедил бы всех, за прошедшие века никто не дал.
Платон спрашивал, что такое действительность и что значит знать. Декарт, Кант, сам Витгенштейн в молодости — каждый берётся за это заново, будто до него не пытались.
Такова природа предмета. Философия задаёт вопросы, которые нельзя закрыть, потому что они касаются самой основы опыта. Что значит существовать. Что значит знать. Как жить. Что справедливо здесь и сейчас.
Готовых ответов, как у арифметической задачи, у них нет. Зато они устраивают мышление тех, кто берётся с ними работать, а не повторяет чужие выводы.
Витгенштейн садится писать «Философские исследования» — книгу, во всём противоположную «Трактату». Вопросы, которые он считал закрытыми, открылись снова и потребовали другого подхода.
Положение дел нормальное. Закрытый вопрос перестаёт работать и застывает, открытый тянет за собой новую мысль, поколение за поколением.