Кант за всю жизнь не уезжает из Кёнигсберга дальше чем на несколько десятков километров. Никогда не видит моря, хотя всю жизнь живёт в портовом городе, где морем пахнет с любой набережной. Никогда не бывает в Берлине, Вене, Париже — городах, о которых спорит с гостями за обедом не хуже бывалого путешественника.
Когда Фридрих Великий предлагает ему кафедру в Берлине, Кант отказывается. Коллеги искренне не понимают отказа: лучшее место в стране, больше денег, столица просвещённого монарха, покровительствующего наукам.
Кант объясняет просто, без лишней драмы: в Кёнигсберге у него уже всё необходимое. Библиотека, привычный круг знакомств, отлаженный распорядок дня, выстроенный десятилетиями под собственную работу. Новое место требует адаптации, а адаптация требует времени, которое лучше потратить прямо здесь, на саму работу, а не на привыкание к чужим улицам.
Это не провинциальная боязнь перемен — это рационализм, применённый к собственной жизни без остатка. Он буквально подсчитывает: переезд обойдётся дороже, чем стоит всё берлинское жалованье, если включить в расчёт потерянное на обустройство время.
Кёнигсберг при этом достаточно большой город — университет, купцы, моряки, офицеры из разных концов империи. Кант встречает за обедом людей из далёких стран и через разговоры с ними знает мир едва ли уже, чем многие из тех, кто действительно путешествовал.
«Критика чистого разума» написана именно в Кёнигсберге, в той самой комнате, из которой автор так и не пожелал переехать ни разу за всю жизнь.