Коменский теряет всё: война разоряет его родину, гонит его, отнимает жену и детей, сжигает его рукописи. Скиталец без отечества, он мог бы озлобиться. Вместо этого он вынашивает мысль о всеобщей школе.
Он замахивается на небывалое: учить всех.
Учить, настаивает он, надо всех — мальчиков и девочек, богатых и бедных, знатных и простых, в городе и в глухой деревне. Не одних сыновей состоятельных, как заведено, — всех детей без разбора, ибо ум есть у всякого, и грех оставлять его невозделанным. И учить не зубрёжкой и розгой, а от простого к сложному, через вещи и картинки, чтобы понятно и не мучительно.
Он пишет учебники с рисунками, где мир показан ребёнку наглядно, — и его зовут перестраивать школы то в одной стране, то в другой.
Разорённая войной земля, скиталец без дома, чертящий устройство школы, открытой для каждого ребёнка.
Он потерял отечество, семью, рукописи — и всё же строил не месть и не жалобу, а школу для всех детей мира. Отнявшая у него всё эпоха не отняла веры, что ум надо возделывать в каждом.
Мы и теперь молча делим детей на тех, кому «положено» учиться, и прочих. Он четыре века назад, потеряв всё, настаивал на обратном: учить надо всех, потому что человек есть в каждом ребёнке.