Глава 56 «Дао дэ цзин» начинается с трёх слов: знающий не говорит. И продолжает: говорящий не знает. Дальше идёт совет закрыть отверстия, затворить ворота, притупить остроту и уравнять себя с пылью.
Мысль эта в книге повторяется. Глава 5: многословие быстро исчерпывает себя, лучше держаться середины. Глава 81: верные слова не красивы, красивые слова не верны.
Речь тут не о молчании как добродетели. Речь об устройстве самого дао, которое в первой же строке объявлено неназываемым: дао, которое можно высказать, не есть постоянное дао. Слово выделяет и разграничивает, а предмет разговора границ не имеет, и потому всякое высказывание о нём промахивается.
Отсюда следует и практическое. Учение передаётся показом, а не изложением; правитель управляет не указами, а тем, что не вмешивается.
Противоречие тут очевидное, и китайская традиция его заметила первой. Чжуан-цзы шутил, что слова нужны, как верша для рыбы: поймал рыбу — забудь вершу; и добавлял, что хотел бы поговорить с человеком, забывшим слова. О самом Лао-цзы он рассказывал, что тот молчал, пока начальник заставы не потребовал книгу, — так и появились пять тысяч знаков.
Конфуций пришёл к похожему с другой стороны, но из других соображений: благородный муж медлен в речах и скор в делах, потому что стыдится, когда сказанное обгоняет сделанное.