«Теодицея» — буквально оправдание Бога перед лицом зла в мире. Лейбниц ставит вопрос, который большинство теологов до него старались обходить стороной: если Бог всемогущ, всеблаг и всеведущ одновременно, откуда в устроенном им мире берётся зло?
Его ответ выстроен как геометрическое доказательство: Бог мог создать бесконечное множество возможных миров, каждый со своим балансом добра и зла. Он выбрал именно тот, в котором достигается максимум блага при минимально возможном зле. Значит, этот конкретный мир — лучший из всех вариантов, которые вообще могли быть созданы.
Зло существует, но существует как необходимое условие для возможности большего блага где-то ещё в системе. Тень нужна ради контраста со светом. Диссонанс в музыке делает итоговую гармонию богаче, а не бедней.
Вольтер пишет «Кандида» в 1759 году — сразу после Лиссабонского землетрясения, унёсшего тридцать тысяч жизней в один день. Философ Панглосс в романе то и дело повторяет фразу: всё к лучшему в этом лучшем из возможных миров. Это прямая пародия на Лейбница, злая и точная одновременно.
Пародия попадает точно в цель. После Лиссабона формула «лучший из миров» звучит откровенно кощунственно на фоне тридцати тысяч трупов.
Лейбниц умирает в 1716 году — за сорок три года до лиссабонской катастрофы. Он физически не может ответить Вольтеру, даже если бы очень хотел.
Вопрос об оправдании существования зла не исчезает ни с Лейбницем, ни с уничтожающей пародией Вольтера. Он остаётся живым до сих пор, просто уже без готового философского ответа, который бы всех устроил.