Мятеж кончился быстрее, чем начался: Авидия Кассия убил собственный центурион, голову привезли Марку. Он не смотрит на неё — велит похоронить.
На столе — ларь с перепиской Кассия. Письма его сторонников, имена тех, кто ставил на переворот и просчитался. Достаточно развернуть свиток — и станет ясно, кому при дворе теперь не спать.
Марк велит принести огня.
Свитки идут в жаровню не читанными. Воск печатей плывёт, пергамент чернеет и скручивается, тянет горелой кожей. Секретарь медлит — там ведь имена, государь, там доказательства. Марк отвечает спокойно: он не хочет знать, кого пришлось бы возненавидеть.
Проще всего было бы прочесть. Прочесть и запомнить — навсегда получить власть над этими людьми через их же страх. Он выбирает не знать.
Сенату, который жаждет казней, он потом откажет так же: пощадит детей и родню Кассия.
Огонь съедает последний свиток. В комнате пахнет дымом и оплавленным сургучом.
Победитель, который отказывается узнать имена побеждённых, — редкость такая, что историки записали её как диковину.