Ему за пятьдесят, он император четырнадцатый год. И всё же по утрам, когда позволяют дела, Марк идёт к Сексту — философу из Херонеи, племяннику Плутарха.
Идёт пешком. Не в носилках, не с ликторами напоказ — просто приходит и садится там, где сидят ученики.
Кто-то из свиты морщится: прилично ли владыке мира ходить в школу, как мальчику с табличкой? Марк не видит тут ничего неприличного. Многого он не знает; Секст знает; значит, надо слушать.
В комнате пахнет лампадным маслом и старым папирусом. Секст говорит негромко, Марк записывает — той же рукой, что подписывает смертные приговоры и мир с царями.
Один софист, встретив его на пороге с табличками, спрашивает не без яда: и куда же спешит император? Марк отвечает: учиться хорошо и старику; иду к Сексту узнать то, чего пока не знаю.
Власть обычно убеждает человека, что он всё уже понял. Этот до седин ходил проверять, так ли это.