Последние страницы «Протестантской этики» написаны не как вывод, а как предостережение.
Пуританин, пишет Вебер, хотел быть человеком призвания. Мы быть им обязаны.
Аскеза вышла из монастырских келий в мирскую жизнь и стала перестраивать её изнутри. Пока это делалось ради спасения души, забота о внешних благах должна была лежать на плечах человека лёгким плащом. Скинуть его можно было в любую минуту.
Судьба сделала из плаща stahlhartes Gehäuse — оболочку, твёрдую как сталь.
Знаменитая «железная клетка» — это оборот английского перевода Толкотта Парсонса 1930 года. У Вебера сказано иначе и точнее: не клетка, куда человека посадили, а корпус, который сам вокруг него отвердел.
Дальше идут строки, которые цитируют чаще всего. Никто не знает, кто будет жить в этой оболочке и не возникнут ли к концу невиданные пророки. Но может случиться и другое: механическое окостенение, прикрытое судорожным самомнением.
И тогда о последних людях этого развития станет правдой сказанное: специалисты без духа, гедонисты без сердца, — и это ничтожество вообразит, что взошло на никогда прежде не достигнутую ступень человечества.
Фразу эту Вебер приводит как чужую и источника не называет.
Он оговаривает и границы всей работы. Выводить хозяйственный строй из религии он не собирался. Материалистическое объяснение культуры и спиритуалистическое он называет одинаково несостоятельными.
Собственный вклад он определял скромно: показать, что религиозные представления в деле участвовали. Какова их доля, он считал предметом отдельного исследования и не написал его.