7 ноября 1917 года Макс Вебер читает в Мюнхене лекцию «Наука как призвание и профессия». Идёт четвёртый год войны, зал полон студентов, и от него ждут ободрения.
Начинает он с вещей прозаических: сколько лет приват-доцент работает без жалованья, как случай решает карьеру, почему в науку не стоит идти без готовности к тому, что дело жизни устареет через двадцать лет. Устаревание он называет не бедой, а смыслом работы: каждый научный результат ставит новые вопросы и просит, чтобы его превзошли.
Дальше идёт то, ради чего лекцию помнят. Наука довела до конца расколдовывание мира, Entzauberung der Welt. Мир перестал быть населённым духами, и любую вещь в нём можно в принципе объяснить расчётом.
Что из этого следует, Вебер формулирует через Толстого, к которому возвращается несколько раз. Толстой спрашивал: что нам делать и как жить? Наука на этот вопрос не отвечает и ответить не может. Она говорит, как устроено и что произойдёт, если поступить так; она не говорит, стоит ли поступать так.
Из этого он не выводит ни религии, ни отчаяния. Он предлагает выполнять требование дня — работу, которая перед тобой, — и не искать в аудитории пророка. Профессор, который проповедует с кафедры собственные политические убеждения, пользуется тем, что слушатели обязаны молчать.
Через два года он прочтёт вторую лекцию, «Политика как призвание и профессия», где выведет этику ответственности. Ещё через год умрёт от воспаления лёгких во время эпидемии испанки.