Афины, праздник Великих Панафиней. Парменид приезжает из Элеи — ему около шестидесяти пяти лет. Рядом с ним его ученик Зенон Элейский. Их принимает в своём доме Пифодор.
Там же оказывается молодой Сократ — двадцать лет, дерзкий, острый на язык, не привыкший стесняться в присутствии знаменитостей.
Платон описывает эту встречу в диалоге «Парменид» — возможно, реальную встречу, возможно, позднейшую литературную реконструкцию. Сократ нападает на теорию форм, которую излагает Зенон. Парменид сначала слушает молча. Потом начинает задавать вопросы самому Сократу.
Не отвечать — именно спрашивать. Парменид методично разбирает идею молодого собеседника о формах, без всякой жалости и без снисхождения к возрасту оппонента. Существует ли отдельная форма грязи? Форма отдельного волоса? Форма чего угодно ничтожного и низкого? Сократ колеблется под напором вопросов. Парменид замечает: ты пока ещё молод, и тебя всё ещё заботит мнение окружающих людей о твоих словах. Когда перестанешь заботиться об этом мнении — философия захватит тебя целиком, без остатка.
Парменид учит: истинное бытие — одно, неделимо, неподвижно и вечно по своей природе. Всё, что кажется нам движением и постоянным изменением, — иллюзия несовершенных органов чувств. Реально существует только то, что действительно есть. Небытия попросту нет: о нём нельзя даже помыслить связно, поскольку сама мысль о несуществующем есть парадокс внутри себя.
Эта встреча — если она действительно произошла в реальности — становится единственным задокументированным случаем, когда молодого Сократа публично и методично разобрали на составные части в споре.
Он не обижается на это унижение. Именно тогда, по преданию, он окончательно понимает: сам вопрос порой важнее готового ответа на него.