Пётр Ломбардский приезжает учиться в Париж из Северной Италии, довольно скромного происхождения, — по рекомендательному письму самого Бернара Клервоского, обеспечившего ему стипендию для продолжения образования. Постепенно он сам становится преподавателем в парижских школах, а затем и епископом города.
К его времени богословская традиция накопила огромное количество высказываний различных отцов церкви на важнейшие догматические вопросы — о Троице, о природе Христа, о таинствах, о грехе и благодати, — причём эти высказывания, взятые из разных исторических эпох и разных богословских контекстов, нередко противоречат друг другу в частностях, оставляя студентам богословия запутанный, разрозненный материал без единой системы.
Пётр берётся систематизировать весь этот материал в едином труде — «Четырёх книгах сентенций», где методично собирает и располагает по темам цитаты авторитетных богословов, от Августина до более поздних авторов, стараясь по возможности примирить видимые противоречия между ними логическим анализом, а не простым замалчиванием несовпадений.
Результат оказывается настолько удачным по структуре и охвату материала, что «Сентенции» становятся стандартным учебным текстом для изучения богословия практически во всех европейских университетах — притом на протяжении без малого восьми столетий подряд, вплоть до самого шестнадцатого века. Каждый серьёзный средневековый богослов, от Фомы Аквинского до Дунса Скота, обязательно пишет собственный комментарий именно к этому учебнику, используя его структуру как отправную точку для собственных, часто весьма оригинальных рассуждений.
Ирония судьбы, которую сам Пётр Ломбардский, скромный систематизатор чужих идей, вряд ли предвидел заранее: его собственное имя запомнится потомкам прежде всего не как имя оригинального мыслителя, а как имя человека, составившего самый долговечный учебник в истории европейского образования, — систематизация чужой мысли порой переживает даже самые смелые оригинальные системы.