Хильдегарда видит странный свет с раннего детства. Вспышка заполняет поле зрения, и в ней проступают образы. Долгие годы она молчит, опасаясь, что её сочтут одержимой.
В сорок два года, по её словам, голос велит записывать увиденное. Она получает согласие аббата, потом одобрение папы Евгения III и начинает диктовать «Sci vias», «Знай пути», монаху Вольмару. Работа занимает десять лет.
Описывает она видения с необычной точностью. Мерцающие зигзаги, кайма по краю, ощущение падающих звёзд. Свет этот, подчёркивает она, слепит и не жжёт.
Неврологи, читая эти описания, узнают в них зрительную ауру мигрени. Гипотезу эту высказал Оливер Сакс, и она остаётся гипотезой.
Болезнь это или откровение — вопрос, который сама Хильдегарда сочла бы поставленным неверно. Для неё тело и было дверью.
Мистикой она не ограничивается. Пишет о лечебных травах и болезнях, сочиняет музыку необычно широкого распева, придумывает собственный язык из тысячи слов, ведёт переписку с императором Фридрихом Барбароссой и с папами, не робея ни перед кем.
Под конец жизни она вступает в спор с церковным начальством из-за похороненного при её монастыре отлучённого и не уступает, хотя монастырь за это лишают богослужения.
Музыку её исполняют и записывают до сих пор: сохранилось семьдесят семь песнопений и «Действо о добродетелях» — самая ранняя из дошедших литургических драм такого рода. В 2012 году Бенедикт XVI объявил Хильдегарду учителем Церкви; женщин в этом звании четыре.