Рим, середина третьего века нашей эры. Ученик Амелий просит у учителя разрешения заказать художнику его портрет для памяти будущим ученикам школы.
Плотин отказывает без колебаний.
Разве недостаточно нести этот образ, в который меня уже поместила сама природа? Неужели ты действительно хочешь, чтобы я оставил после себя ещё и образ этого образа — как если бы такая копия была более достойна созерцания, чем оригинал?
Это передаёт Порфирий в «Жизни Плотина» — тексте, который традиционно открывает собой всё собрание «Эннеад». Порфирий добавляет важную деталь: Плотин стыдится самого факта собственного существования именно в телесной оболочке. Не из простого аскетического отвращения к плоти как таковой, а из строгой онтологической иерархии его собственной системы. Тело — уже образ чего-то высшего. Душа — истинный источник. Портрет тела — тогда образ образа, отступление от подлинной реальности сразу на два шага вместо одного.
Плотин учит, что высшая реальность — само Единое, из которого изливается Ум, из Ума истекает Душа, а из Души уже — сама грубая материя вокруг нас. Человеческое существование в теле — это нисхождение по этой лестнице. Философия — обратный подъём наверх. Эпистрофе — обращение назад, к первоначальному источнику всего.
Он пишет плохо, диктует быстро, никогда не перечитывает собственные слова — зрение слишком слабое для этого занятия. Порфирий редактирует записанное уже после его смерти на протяжении многих лет. Тридцать три отдельных трактата в итоге складываются в «Эннеады», девять групп по девять текстов в каждой.
Плотин умирает в 270 году. По словам того же Порфирия, последнее, что он произносит перед смертью: я стараюсь возвести то, что есть в нас божественного, обратно к тому, что есть божественного во всём мироздании целиком.
Он не заботится о собственном здоровье вовсе, отказывается от предлагаемого лечения даже в конце жизни. Умирает от болезни, которую в принципе можно было бы лечить при желании. Для него тело — лишь временное препятствие на пути. Смерть — долгожданное возвращение к истоку.
Портрет всё же напишут — но уже после его смерти, по памяти учеников и их устным описаниям внешности учителя.