«Жизнь Плотина» Порфирия начинается словами: Плотин, философ нашего времени, был похож на человека, стыдящегося того, что он в теле.
Оттуда же и отказ позировать.
Амелий уговаривал его согласиться на портрет. Плотин отвечал: не довольно ли того, что приходится носить этот образ, в который облекла нас природа, — ты ещё хочешь, чтобы я оставил образ образа, будто он достоин рассматривания?
Портрет всё же написали.
Амелий сговорился с художником Картерием, привёл его на занятия как обычного слушателя и посадил среди присутствующих. Тот запоминал черты, уходил и рисовал по памяти; Амелий поправлял набросок. Плотин об этом не знал.
Порфирий приводит эту хитрость как удавшуюся и говорит, что вышло похоже.
О быте там же сказано многое. Плотин жил в доме римской вдовы Гемины, был опекуном осиротевших детей знатных семей, проверял их счета и вёл дела, не прерывая при этом собственных размышлений.
Писать он начал только к пятидесяти годам. Написанное не перечитывал — глаза не позволяли — и не исправлял; почерк был плохой, орфография своя.
Пятьдесят четыре его сочинения Порфирий разбил на шесть частей по девять и назвал «Эннеадами», то есть девятками.
Умер Плотин в Кампании в 270 году, в одиночестве: болезнь его отталкивала знакомых, и рядом остался только врач Евстохий. Ему он и сказал последние слова, которые Порфирий передаёт со слов врача: старается возвести божественное в нас к божественному во всём.