Плотин, величайший из поздних платоников, живёт так, будто стыдится собственного тела — будто оно случайная оболочка, в которую попала душа. Он не празднует дня своего рождения, не любит говорить о прошлом, о родителях, о родине: всё это про тело, а не про то, что важно.
Ученики хотят заказать его портрет.
Плотин отказывается наотрез. Разве мало, говорит он, что природа надела на меня этот образ, — вы хотите ещё оставить образ образа, тень тени, и просите меня застыть ради этого? Изображать оболочку, которую он и так тяготится носить, ему кажется нелепым: не тело же в человеке главное.
Ученикам приходится хитрить: они подсылают художника на занятия, и тот пишет Плотина тайком, по памяти, пока учитель увлечённо говорит.
Комната, беседа, спрятавшийся в углу художник, философ, не подозревающий, что его пишут.
Он не позировал не из скромности напоказ, а из убеждения: не в лице человек и не в теле, и увековечивать стоит не оболочку, а мысль. Портрет ловит наружность; а наружность он и сам считал наименее своим.
Мы дорожим своим изображением, множим лица в зеркалах и снимках. Он отказывался позировать, считая тело случайной одеждой души, — и удивлялся, зачем хранить портрет одежды.