Порция была дочерью Катона Утического и женой Марка Брута — то есть выросла в доме, где стоическую выучку понимали буквально.
Плутарх рассказывает, что перед мартовскими идами она заметила: муж не спит, ходит по дому, обрывает разговор.
Спросить прямо она не решалась. Не потому, что боялась, а потому, что понимала: он промолчит, считая, что женщина не выдержит.
Тогда она взяла нож, которым срезают ногти, удалила прислугу и нанесла себе глубокую рану в бедро. Началось кровотечение, потом жар.
Когда Брут встревожился, она сказала следующее.
Она дочь Катона и вошла в его дом не как сожительница, чтобы делить постель и стол, а как соучастница благополучия и бедствий. Упрекнуть её он не может ни в чём. Но чем она докажет свою верность, если не будет знать сама, способна ли молчать под болью? Природы своей она не выбирала, но воспитание и хорошие люди дают силу и природе. Рану она нанесла себе как испытание.
Брут, по Плутарху, поднял руки к небу и просил богов сделать его достойным такой жены. И рассказал ей всё.
Ход тут тот же, что у Сенеки, советовавшего прожить худшее заранее, — только исполненный буквально. Порция проверяет не убеждение, а тело, и делает это до события, потому что непроверенному не доверяет.
О её смерти Плутарх приводит две версии. По одной, она задохнулась, наглотавшись горячих углей, узнав о гибели Брута. По другой, менее живописной и более вероятной, она умерла от болезни ещё до его смерти. В подтверждение он приводит письмо Брута, где тот упрекает друзей за небрежение к больной жене.