Афины, пятый век нашей эры. Академия Платона формально ещё существует — Юстиниан запретит её только в 529 году, — но давно перестала быть той школой, что была при основателе. Прокл, её последний по-настоящему великий схоларх, работает по ночам, когда лекции и приёмы учеников наконец заканчиваются.
Он пишет подробный комментарий к платоновскому «Пармениду». Это самый трудный из всех диалогов Платона: сам философ устами Парменида разбирает собственную теорию идей буквально до основания — и не восстанавливает её обратно в прежнем виде до конца текста. Прокл пишет комментарий в семи книгах подряд. До наших дней сохраняются только четыре из них.
Его основной метод — via negativa, путь отрицания. О высшем начале, о самом Едином, невозможно сказать ничего утвердительного напрямую. Оно превосходит само бытие, любую мысль, даже само понятие блага. Всё, что вообще можно утверждать о нём, — это только то, чем оно заведомо не является. Апофатическое богословие, построенное через последовательное отрицание всех возможных определений.
Прокл работает по плотному расписанию, которое сам же для себя составил заранее. Пять лекций днём. Ночью — письменная работа над текстами. Молится перед рассветом сразу нескольким богам разных культов одновременно — он искренне считает, что настоящий философ обязан быть в некотором смысле «жрецом всего мира целиком», а не одной узкой традиции.
Он пишет больше, чем почти кто-либо из античных авторов, чьи тексты дошли до наших дней в достаточном объёме. Комментарии к Платону, к Евклиду, к Птолемею. Собственная «Теология Платона». «Начала теологии» — двести одиннадцать отдельных теорем, изложенных строго геометрическим методом, о самой природе богов.
Его тексты позже, через арабских переводчиков, входят в средневековую европейскую схоластику под чужим именем — «Псевдо-Дионисия Ареопагита». Сам Прокл остаётся убеждённым язычником до конца жизни, а вот его идеи в итоге принимают совсем иное религиозное обличье у позднейших читателей.
Ночная работа над тем, что, по собственному убеждению автора, превосходит человеческое понимание, — при помощи всё того же самого понимания, единственного доступного инструмента.