399 год до нашей эры, тюрьма, дело идёт к закату. Тюремщик приносит чашу.
Ученики плачут в голос, Сократ не плачет.
Он берёт чашу и спрашивает тюремщика, что делать дальше. Тот объясняет: выпить всё до дна, потом походить, пока не отяжелеют ноги, потом лечь.
Критон просит подождать: солнце ещё не зашло, другие осуждённые тянут до темноты, пируют и прощаются. Сократ отвечает, что тем и правильно так поступать, раз они в этом видят прибыток. Ему же выигрыша не будет никакого, и цепляться за лишние полчаса было бы смешно, когда решение принято.
Он выпивает чашу спокойно, без всякого жеста напоказ.
Платон описывает этот день с точностью очевидца, хотя сам отсутствовал по болезни. Он ссылается на Федона из Элиды, который при казни был.
Вся сцена держится на одной мысли, и мысль эта не о храбрости. Умирать Сократу не хочется больше, чем всякому другому. Он просто не считает, что полчаса, выигранные торгом с собой, чего-то стоят.
Разница между «не тороплюсь» и «тяну время» тут проходит по самому тонкому месту. Сократ её видит и выбирает первое.