399 год до нашей эры. Тюрьма. Близится закат. Тюремщик приносит полную чашу.
Ученики плачут в голос. Сократ не плачет вовсе.
Он берёт чашу в руки и спрашивает тюремщика: что мне делать дальше? Тот терпеливо объясняет: выпить всё до дна, потом походить немного, пока ноги не станут тяжёлыми, потом спокойно лечь.
Ктесипп просит немного подождать — солнце ведь ещё не полностью зашло, другие осуждённые обычно ждали до полной темноты. Сократ отвечает: пусть ждут, если им так удобнее. Сам он ничего не выиграет, если немного повременит. Было бы попросту смешно цепляться за считаные лишние часы жизни, когда решение уже окончательно принято.
Он выпивает чашу спокойно, без всякого театрального жеста напоказ присутствующим.
Платон в «Федоне» описывает всё это с точностью настоящего очевидца — хотя сам в тот день отсутствовал по болезни. Одна деталь, которую он либо добавил от себя, либо услышал от других присутствующих: Сократ просит принести в жертву петуха богу Асклепию. Жертва богу врачевания — потому что сама смерть — своеобразное исцеление от долгой болезни под названием жизнь. Это последняя ирония Сократа.
Или, быть может, последняя по-настоящему серьёзная мысль во всей его жизни. Сказать наверняка довольно трудно.