Ксантиппа в дошедших до нас античных источниках выступает готовым образцом сварливой жены. Она регулярно ругает Сократа за разные провинности. Однажды выливает на него целый горшок с помоями — он в ответ лишь шутит: вслед за громом обычно приходит дождь.
Это сохранилось в исторической памяти. Её собственная точка зрения на происходящее — нет, попросту не сохранилась вовсе.
Задумаемся на секунду: муж проводит целые дни на улицах города, ведёт бесконечные разговоры со случайными людьми, полностью пренебрегает заработком на жизнь. Семья при этом бедна. Есть маленькие дети. Ксантиппа одна ведёт всё домашнее хозяйство. Муж приводит домой шумных друзей, они вместе едят, пьют, философствуют часами — знаменитый «Пир» Ксенофонта, к слову, происходит именно в его собственном доме.
Что именно Ксантиппа думала обо всём этом в действительности, нам совершенно не известно — просто потому что её саму никто и никогда об этом всерьёз не спрашивал.
Сам Сократ в «Меморабилиях» Ксенофонта говорит: я намеренно выбрал себе самую трудную по характеру жену — чтобы научиться ладить с самыми разными людьми вообще. Это красивая формулировка сама по себе. Но она незаметно превращает живую Ксантиппу в простое упражнение для самосовершенствования собственного мужа.
Ксантиппа была живым человеком со своими чувствами — а вовсе не удобным философским упражнением для чужого саморазвития.
Это небольшой, но по-своему показательный пример значительно более крупной проблемы: история охотно сохраняет слова тех, кто умел говорить и записывать. Тех же, кто просто выполнял всю домашнюю работу изо дня в день, она почти никогда не сохраняет вовсе.