Туллия, единственная дочь Цицерона, умерла в 45 году до нашей эры, вскоре после родов. Ей было около тридцати трёх.
Отец с этим не справился. Он уехал в загородное имение, никого не принимал и задумал построить ей святилище.
Друзья писали ему, и письма эти сохранились. Большинство состоит из обычных доводов.
Письмо Сервия Сульпиция Руфа устроено иначе. Он был правоведом, крупнейшим юристом своего поколения, и утешать не умел — но нашёл ход, который работает до сих пор.
Он рассказывает, что плыл из Азии и вёл корабль вдоль берега.
Позади оставалась Эгина, впереди Мегара, справа Пирей, слева Коринф. Города эти, некогда цветущие, лежат теперь разрушенные.
И он подумал: мы возмущаемся, если умирает один человек, чья жизнь и без того коротка, — тогда как в одном месте перед глазами брошены трупы стольких городов.
Дальше он добавляет соображение, которое обычно пропускают.
В такое время, когда республика погибла, а свобода утрачена, стоит спросить, чего именно лишилась Туллия. Она не вышла бы замуж без страха за мужа и не родила бы детей в государстве, где им нечего наследовать.
Цицерон ответил и поблагодарил. Ответ тоже сохранился, и утешения в нём нет: он пишет, что прежде у него было убежище — государственные дела, — а теперь он лишился и его, и дома.
Он написал «Утешение» — сочинение, обращённое к самому себе. Оно не сохранилось.
Через полтора года его убили по проскрипционному списку.