Тит Ливий приехал в Рим из Патавия и не занимал никаких должностей. Для римского историка это редкость: до него историю писали бывшие консулы и полководцы, знавшие дело изнутри.
Замысел был огромен — от основания города до собственных дней. В предисловии он это оговаривает: труду не видно конца, и он не уверен, что взялся бы, если бы всё взвесил заранее. Там же он объясняет, зачем берётся. В истории, пишет он, всё выставлено как на памятнике, и каждый может взять оттуда пример для себя и для государства.
Работал он больше сорока лет. Вышло сто сорок две книги. Дошло тридцать пять — первая декада и книги с двадцать первой по сорок пятую. Остальное известно по кратким изложениям, составленным позже.
Отношение к нему двойственное с самого начала. Источники он проверял слабее Полибия. В военном деле разбирался хуже участников. Ранние века излагал по преданию, зная его недостоверность, и предупреждал об этом сам: о том, что было до основания города, он не намерен ни утверждать, ни опровергать.
Зато он сделал другое. Регул, Цинциннат, Муций Сцевола, Фабий Медлитель — фигуры, на которых Рим объяснял себе, что такое доблесть, дошли до Европы через его книги, а не через архивы.
Начиная работу, он писал, что хочет хотя бы на время отвести глаза от бедствий своего века.
Читали его сразу и много. Светоний сообщает, что писать историю будущего императора Клавдия побудил именно Ливий.