Когда Зенон только начинает преподавать, его поначалу вовсе не принимают всерьёз.
Иностранец. Финикиец с далёкого Кипра, не коренной афинянин. С заметным акцентом и темпераментом, которые местные жители попросту не вполне понимают.
Бывший купец. Академики — люди хорошо образованные, из знатных семей. Зенон же пришёл прямо с рыночной площади.
Его идеи кажутся большинству слушателей откровенно странными. Страсти — всего лишь ошибочные суждения разума? Всё, что не добродетель, попросту безразлично? Настоящий мудрец способен быть счастлив даже на дыбе палача? Это звучит как парадоксы ради самих парадоксов.
Диоген Лаэртский сообщает: на его первые лекции первое время ходит совсем немного слушателей.
Зенон продолжает своё дело. Вовсе не потому что уже победил в каком-то важном публичном споре, а потому что искренне верит в собственную правоту. Он терпеливо объясняет, уточняет формулировки, постепенно развивает исходные идеи дальше. Хрисипп придёт значительно позже и всё систематизирует до конца. Но саму основу закладывает именно Зенон.
К концу его долгой жизни афиняне начинают относиться к нему с искренним уважением. После смерти ему ставят бронзовую статую. На ней высекают надпись: он учил добродетели не одними красивыми словами — а собственной прожитой жизнью.
Это, пожалуй, лучший из возможных некрологов для настоящего философа.