Amor meus pondus meum — «любовь моя — тяжесть моя». Августин в тринадцатой книге «Исповеди» объясняет через физику Аристотеля: каждое тело стремится к своему месту — камень вниз, огонь вверх, масло всплывает над водой. Вес — не обязательно вниз. Вес — туда, где тебе место. И дальше: моя тяжесть — моя любовь; ею я несом, куда бы ни нёсся. Eo feror, quocumque feror.
Мы привыкли думать, что любовь — это то, что мы выбираем. Августин говорит: любовь — это то, что нас тащит, и она выдаёт, где наше настоящее место. Не там, где ты хотел бы быть. Там, куда падаешь.
Он знал, о чём говорит. Украденные в юности груши он вспоминал через тридцать лет — не из-за груш, а из-за того, что его тянуло воровать в компании, и это была тяга, а не решение.
Стоики сказали бы иначе, но о том же. Эпикур — что каждого влечёт своё удовольствие. Сенека — что душа идёт за тем, чему сказала «да», и потому «да» надо говорить осторожно.
Психология подтвердила тягу. Кент Берридж в 1996 году разделил «хотеть» и «нравиться»: дофаминовая система тянет к тому, что не обязательно нравится, — и тянет сильно. Августин не знал про дофамин. Он знал про груши. Вес был тот же.