Contra felicem vix deus vires habet — против счастливца и божество едва ли что-то может. Строка на слух звучит похвалой удачливым и на деле их описывает: пока идёт полоса, ей не мешает ничто, и это создаёт впечатление неуязвимости.
Римляне относились к felicitas — везучести — как к отдельному свойству, почти должностному. Сулла прибавил его к имени, а полководцев выбирали в том числе по нему.
Стоики видели тут ошибку в определении. Везение — не качество человека, а описание отрезка; приписывать его себе означает объяснять погоду характером. Сципион отказался от предложенной диктатуры именно поэтому: он посчитал, чем расплачивается везучий, когда полоса кончается.
Тверски и Канеман в 1971 году описали, как охотно человек делает общий вывод из короткого ряда наблюдений. Череда удач читается как закон.
Римское противоядие было обрядовым и потому надёжным. За спиной триумфатора ехал раб, повторявший, что триумфатор смертен.
Строка, впрочем, содержит и утешение для остальных. Против счастливца бессилен даже бог — значит, дело не в вас.