Qui iacet in terra, non habet unde cadat — кто лежит на земле, тому неоткуда падать. Строка из «Плача Природы» Алана Лилльского, XII век; вошла в сборники как утешение потерпевшим.
Ювенал сказал то же в другом образе: порожний путник запоёт перед разбойником.
Утешение это ограниченное и честное. Оно не обещает улучшения, а указывает единственное преимущество нижнего положения — отсутствие дальнейшего риска.
Историки Средневековья отмечают, что образ колеса Фортуны, распространившийся тогда же, устроен на той же мысли: на колесе есть четыре положения, и нижнее — единственное устойчивое.
Боэций описал это колесо в «Утешении философией», написанном в тюрьме перед казнью, и вложил речь самой Фортуне: я вращаю колесо, и в этом моё искусство.
Стоическая часть касается вывода. Боэций из образа выводит не покорность, а требование не ставить благо в зависимость от вращения.
Публилий Сир заметил, что против счастливца и бог едва ли что-то может.
Строка при этом не советует лежать.
Она сообщает, что и внизу есть чего не бояться.