Cum tacent, clamant — молча, они кричат. Цицерон говорит это в первой речи против Катилины, обращаясь к самому заговорщику: сенаторы не отвечают тебе, и это их ответ.
Приём страшный по замыслу. Оратор превращает отсутствие поддержки в громкое обвинение, и защититься от такого нельзя — возразить нечему.
Римское право между тем знало и обратное правило: молчащий считается согласившимся. Молчание в юридическом смысле двусмысленно всегда, и обе трактовки живут рядом до сих пор.
Стоическая часть касается не риторики, а того, что мы делаем с чужим молчанием. Голова достраивает его быстрее всего и достраивает в худшую сторону: непрочитанное сообщение, короткий кивок, отсутствие похвалы принимаются к производству как обвинительное заключение.
Марк писал себе, что многое можно объяснить незнанием блага, а не злобой против нас. Правило доказывания при этом остаётся общим: доказывает утверждающий.
Катон на форуме говорил, когда его слушали молча, и понимал это молчание правильно.
Цицерон, впрочем, тоже понял верно. Через двадцать лет молчали уже о нём.