Exegi monumentum aere perennius — я воздвиг памятник долговечнее меди. Гораций заканчивает этим третью книгу од: пирамиды выше, медь прочнее, а всё-таки переживёт их написанное. Заявление наглое даже по римским меркам.
Марк, писавший «Размышления» в лагере на Гране, думал ровно обратное и возвращался к этому по десять раз: посмертная слава — шум чужих ртов, которые тоже скоро замолчат; вспомни, как быстро забыли тех, кого недавно превозносили. Он не спорил с Горацием, он спорил с собой.
Забавно, что оба оказались правы каждый в своей части. Гораций угадал: оды читают. Марк угадал тоже — его читают именно потому, что он не собирался быть прочитанным.
Психологи описывают это как разницу мотивов: работа ради оценки и работа ради самой работы дают разные результаты и по-разному переносят неудачу — линия исследований от Деси и Райана с семидесятых устойчиво показывает преимущество второго.
Гераклит оставил свою книгу в храме Артемиды и ушёл в горы. Без посвящения, без чтений, без списка адресатов.
Из троих он, пожалуй, поступил надёжнее всех.