Hannibal ad portas — «Ганнибал у ворот». Цицерон в первой филиппике вспоминает эту фразу как то, чем римляне пугали друг друга и детей: враг стоял под стенами Города, и стены выдержали, а страх остался на поколения.
Ирония в датах. Ганнибал подошёл к Риму в 211 году до н. э. и ушёл, ничего не взяв. Цицерон произносит речь через полтора столетия. Карфаген к тому времени срыт до основания, Ганнибал давно умер в изгнании от яда — а ворота в римской голове всё ещё осаждены.
Стоики называли это praemeditatio наоборот: не подготовкой к беде, а бесконечным её проживанием. Сенека в письме 13-м замечает, что мы страдаем чаще в воображении, чем в действительности, и что мысленных бедствий у нас всегда больше настоящих.
Руминация оставляет физический след — на связи навязчивого прокручивания с работой сети пассивного режима указывают исследования, идущие от Маркуса Райхла (2001).
Ганнибал ушёл. Ворота держат до сих пор.