In interiore homine habitat veritas — «во внутреннем человеке обитает истина». Полная фраза Августина в «Об истинной религии»: не выходи наружу, вернись в себя самого; во внутреннем человеке обитает истина. А если найдёшь, что и твоя природа изменчива, — превзойди и себя. Гуссерль поставил первую половину эпиграфом к «Картезианским медитациям» и, кажется, не заметил второй.
Слово habitat — «живёт», как живут в доме. Истина у Августина не хранится внутри, как вещь в ящике; она там обитает, и к ней ходят в гости.
Стоики говорили о внутреннем раньше. Марк называл его внутренней цитаделью и укрывался туда ночами в лагере; Сенека советовал душе жить с собой — animus habitare secum. Но у стоиков внутри — разум, частица мирового логоса. У Августина внутри ещё кто-то: тот, кто ближе к тебе, чем ты сам. Это уже не Стоя. Но дверь та же.
Августин, спрошенный о времени, сказал: знаю, пока не спрашивают. Ответ он искал не в книгах — внутри, где время длится как память, внимание и ожидание.
Психология подтвердила, что внутрь стоит ходить, — с оговорками. Тимоти Уилсон в 2002 году показал, как плохо мы знаем собственные мотивы: интроспекция часто выдумывает. Августин, думаю, согласился бы. Он ведь и сказал: если найдёшь, что сам изменчив, — не останавливайся.