In lente unguentum — благовоние в чечевичной похлёбке. Эразм внёс поговорку в «Адагии»; означала она неуместное украшение, при котором дорогое пропадает и простое портится.
Чечевица была едой бедных, благовоние — предметом роскоши; соединение бессмысленно с обеих сторон.
Плиний Старший писал о благовониях с раздражением: самая бесполезная роскошь, потому что исчезает быстрее прочих.
Историки римского быта отмечают, что расходы на них были огромны и служили сообщением о состоянии: Нерон, по Плинию, на похоронах Поппеи сжёг благовоний больше, чем Аравия производит за год.
То есть неуместность была не эстетической ошибкой, а сбоем сообщения: роскошь, помещённая туда, где её не прочтут, теряет назначение.
Стоическая часть касается соразмерности. Сенека различал голод и привередливость: первый дёшев, вторая дорога.
Витрувий требовал от постройки прочности, пользы и красоты — именно в этом порядке.
Похлёбка при этом остаётся съедобной.
Испорчено только благовоние, и жалеть следует его.