Ira est appetitus vindictae — «гнев есть стремление к возмездию». Фома берёт определение у Аристотеля: гнев — желание отплатить за то, что показалось несправедливостью. Главное слово — appetitus, стремление. Гнев — не ощущение жара, не дрожь; это направленное хотение, у него есть объект и цель. Поэтому, говорит Фома, гнев может быть и праведным: если стремление к возмездию соразмерно и направлено на справедливость, это не грех, а рвение.
Стоики такого не допускали. Сенека в «О гневе» разбирает то же определение и спорит: если гнев — желание наказать, то он подчинён разуму, а подчинённое разуму не может быть страстью. Значит, либо это не гнев, либо не разум. Он выбирает второе: гнев — короткое безумие, и никакой праведности в нём нет, потому что разум в это время не на месте.
Мусоний, оскорблённый публично, отговорил учеников мстить. Не потому что обида не была обидой. Потому что возмездие ничего не возвращает — оно только добавляет второго пострадавшего.
Разница Фомы и Сенеки — в том, верят ли они, что гнев можно держать на поводке. Фома верил. Сенека видел Нерона.
Психология проверила поводок. Брэд Бушман в 2002 году показал, что «выпустить пар» — ударить подушку, представляя обидчика, — не снижает агрессию, а усиливает. Стремление к возмездию, получив выход, не гаснет. Оно тренируется. Сенека сказал бы: я же говорил.