Legum ministri magistratus — должностные лица суть слуги законов. Цицерон даёт это в трактате «О законах» и продолжает цепочку: закон есть безмолвный магистрат, а магистрат — говорящий закон.
Образ переворачивает привычное. Не закон служит должностному лицу инструментом, а должностное лицо служит закону голосом.
Отсюда его же парадокс: мы рабы законов, чтобы иметь возможность быть свободными.
Римская республика держала это устройство должностными предохранителями — годичным сроком, коллегиальностью, правом отчёта по истечении полномочий. Каждый из них при империи отпал.
Стоическая часть касается разделения роли и лица. Марк писал, что как Антонин имеет отечеством Рим, а как человек — мир; должность у него была занятием, а не личностью.
Психологи организаций отмечают устойчивое: смешение представительской и распорядительной функций ухудшает обе.
Формула Цицерона при этом требовательна и к гражданину. Говорящий закон обязан говорить одно и то же всем.
Публилий Сир заметил, что судья осуждается там, где оправдан виновный.
Магистрат, говорящий по-разному, перестаёт быть голосом закона и становится собственным.