Maior lex amor est sibi — «любовь сама себе высший закон». Боэций в третьей книге «Утешения» пересказывает Орфея: тот спустился за Эвридикой, растрогал песней ад, получил её с условием не оглядываться — и оглянулся. Философия комментирует: кто даст закон влюблённым? Любовь — больший закон сама себе. Орфей не нарушил правило. Он подчинился более сильному.
Стоики знали цену этому закону и не доверяли ему. Любовь как страсть — amor — у них в списке того, что искажает суждение. Эпиктет советовал, целуя ребёнка, помнить, что он смертен; отцу, плачущему о дочери, — что плачет он не о ней, а о себе. Это звучит жестоко до тех пор, пока не заметишь, что Эпиктет пытался защитить отца от того, что случилось с Орфеем.
Боэций, узник, знал обе стороны: жена, дети, тесть остались снаружи, и Философия выгнала Муз, помогавших ему плакать о них. Но Орфея он рассказал с сочувствием. Он тоже оглянулся бы.
Слово maior — «больший». Не «единственный». Есть законы, и есть один, который больше. Он не отменяет прочие; он их перевешивает, и в этом его опасность.
Психология подтверждает вес. Хелен Фишер в 2000-х годах показала на снимках мозга, что романтическая любовь активирует те же системы, что и зависимость, — с той же силой и тем же ослаблением контроля. Орфей оборачивается. Боэций записывает. Эпиктет качает головой.