Mori velle non tantum fortis aut miser sed etiam fastidiosus potest — «желать смерти способен храбрый, способен несчастный — а способен и пресыщенный». Сенека в 24-м письме, где много говорит о готовности к смерти, вдруг тормозит и предупреждает: есть люди, которые устали жить не от горя, а от однообразия. Они видели всё, всё повторяется, и им скучно. Это не мужество. Это fastidium — тошнота от сытости.
Он цитирует Эпикура: смешно бежать к смерти от отвращения к жизни, когда именно образ жизни и заставил бежать. И Лукреция — о людях, которые мечутся по виллам, чтобы уйти от себя. Сенека делает вывод, обидный для скучающих: ты не устал от жизни. Ты устал от того, как ты живёшь.
Разница между fortis и fastidiosus — в том, куда смотрят. Храбрый готов уйти, потому что сделал своё. Пресыщенный хочет уйти, потому что не знает, что делать.
Стоик лечит второе не философией смерти, а философией дня: делать то, что нужно, и делать хорошо. Скука отступает перед делом, как темнота перед лампой.
Психология давно связала тоску от однообразия с падением дофаминовой реакции: Вольфрам Шульц в 1997 году показал, что нейроны отвечают на новое, а не на хорошее. Всё известно — нейроны молчат. Сенека предлагал искать не новое. Искать нужное.