Nimirum insanus paucis videatur, eo quod maxima pars hominum morbo iactatur eodem — «немногим он кажется безумным — потому что большинство страдает той же болезнью». Гораций в третьей сатире второй книги описывает скупца, который морит себя голодом, сидя на мешках с деньгами, и замечает: сумасшедшим его считают немногие, потому что болеют тем же.
Вся сатира построена на стоическом парадоксе: все глупцы безумны. Гораций излагает его от лица Дамасиппа, недавно обращённого в философию и потому невыносимого, — и одновременно смеётся над учением, и признаёт его правоту.
Стоическая мысль здесь в цене нормы. Если безумие общее, оно перестаёт опознаваться: критерием становится большинство, а большинство больно. Сенека: не подражай тем, кого много, — иначе перейдёшь на сторону, где стоят по счёту, а не по весу. Он же о толпе: побывав среди людей, возвращаюсь менее человечным.
Эпиктет предлагал единственную проверку — не спрашивать, как принято, а спрашивать, разумно ли.
Латинская сентенция мягче: однажды все мы безумствовали.
Психология измерила силу нормы. Соломон Аш в 1951 году показал, что значительная часть людей называет заведомо неверную длину линии вслед за группой; исследования «плюралистического неведения» — что люди поддерживают норму, с которой лично не согласны, считая, что согласны остальные. Общая болезнь действительно не выглядит болезнью.