Nemo sine vitiis nascitur — никто не рождается без пороков. Гораций пишет это в первой книге сатир и тут же добавляет мерку: лучший тот, у кого изъянов меньше. Ни одного — вариант не рассматривается.
Формула снимает сразу два неудобства. Первое — требование безупречности к другим, при котором всякий человек рано или поздно оказывается разоблачён. Второе — то же требование к себе, при котором первый же срыв объявляется приговором.
Стоики строили практику на этом допущении открыто. Сенека писал Луцилию о себе как о больном, описывающем ход болезни, а не как о выздоровевшем; мудрецом никто из них себя не называл, и это было условием разговора, а не скромностью.
Секстий разбирал день вечером, находил в нём то же, что вчера, и разбирал снова.
Плутарх, поймавший себя на гневе, когда секомый раб спокойно спросил, где же тут философия, оставил редкий честный протокол.
Гораций, впрочем, ставит и границу мягкости. Изъяны есть у всех — считать их всё равно приходится, и меньше значит лучше.
Разница между этой формулой и оправданием проходит по одному слову. Не «поэтому неважно», а «поэтому считаем».