«Ita fac, mi Lucili: vindica te tibi» — «Вот что делай, мой Луцилий: возьми себя назад».
Первые слова первого письма. Не приветствие, не вступление. Прямо с места.
Сенека объясняет: он начал замечать, как утекает время. Не крупными кусками — не в катастрофах и болезнях. Мелкими. Кусок отнял тот кто пришёл в гости. Кусок — неважный разговор. Кусок — тревога о пустяке.
Он ведёт что-то вроде учёта. Вечером просматривает день: что было сделано, что потеряно, что приобретено. Не из педантизма — из страха. Страха не успеть.
Ему около шестидесяти пяти. Он болел всю жизнь — астма с детства. Он знает, что время ограничено, конкретно, физически.
Письма к Луцилию писались в последние три года жизни. Сенека торопился — это слышно в темпе мысли, в плотности каждого письма. Он не растекается, не украшает. Берёт мысль и додумывает её до конца.
«Все часы схватывай, — пишет он. — Так случится, что ты меньше будешь зависеть от завтрашнего дня, если наложишь руку на сегодняшний».
Наложить руку на сегодняшний. Хорошее выражение.