Ita fac, mi Lucili: vindica te tibi — так поступай, мой Луцилий: возьми себя себе обратно.
Это первые слова первого письма. Ни приветствия, ни вступления, сразу с места.
Сенека объясняет: он стал замечать, как утекает время. Не крупными кусками, не в болезнях и бедах, а мелочью. Кусок отнял пришедший гость. Кусок ушёл на ненужный разговор. Кусок съела тревога о пустяке.
Он ведёт этому что-то вроде счёта и вечером просматривает прошедший день: что сделано, что потеряно, что приобретено. Не от педантизма, а от страха не успеть.
Ему под семьдесят, он болен с детства и знает про ограниченность времени не отвлечённо, а телом.
Дальше он делает различение, ради которого письмо и написано. Часть времени у нас отнимают силой, часть выманивают, а часть утекает по недосмотру, и последняя потеря самая постыдная. Всё прочее имущество можно вернуть, за потерянное время никто не платит.
Письма к Луцилию написаны в последние три года его жизни. Спешка в них слышна: он не растекается и не украшает, берёт мысль и додумывает до конца.
Держи в руках каждый час, пишет он. Меньше будешь зависеть от завтрашнего дня, если наложишь руку на сегодняшний.