Nihil tam absurde dici potest quod non dicatur ab aliquo philosophorum — нет такой нелепости, которую не изрёк бы кто-нибудь из философов. Цицерон пишет это в трактате «О гадании», разбирая учения о предсказаниях, и говорит как человек, прочитавший всех.
Замечание разоружает целый класс доводов. Ссылка на то, что так считал такой-то, перестаёт работать, как только выясняется, что считать можно всё.
Стоики, при всём почтении к основателям, держали ту же дистанцию. Марк за вечерним столом слушал спорящих философов и не выравнивал; в первой книге «Размышлений» он благодарит учителей за отдельные вещи, а не за системы целиком.
Психологи описывают эффект авторитета устойчиво с шестидесятых: Милгрэм в 1963 году показал, до какой степени указание от носителя статуса заменяет собственное суждение.
Демокрит смеялся над человеческими делами, и над философскими в первую очередь.
Цицерон, однако, не делает отсюда вывода против философии — он делает вывод в её пользу. Именно потому, что сказать можно любую нелепость, требуется разбирать доводы, а не имена.
Он же, к слову, изрёк на своём веку немало того, о чём говорит эта фраза.